Послушал немного разговор двух добрых людей Ильи Пономарева и Алексея Арестовича. Обсуждали будущее России и вроде, спасибо им, сошлись на том, что попытаются сохранить единство страны. Арестович в этом желании был даже более категоричен и наговорил столько романтичных комплиментов в адрес России и её народа, что я теперь серьезно за него опасаюсь, так как человек он симпатичный. А вот Пономарев рассуждал деловито. Рассказал о своём участии в «конгрессе свободных народов». Обещал попробовать убедить их попытаться перестроить Россию так, чтобы всех устраивало, и расходиться только в том случае, если не получится. Слушать эти рассуждения Пономарева было достаточно удивительно, учитывая, что сепаратистских движений в России сегодня и в микроскоп не видно (или только через микроскоп можно разглядеть). Поэтому полагаю, что все эти «представители свободных народов» могут ничего не пробовать и сразу же расходиться в силу своей ненужности. Вообще, на самом деле, ситуация с местным сепаратизмом и национализмом сильно изменилась по сравнению с 90-ми. И, как мне представляется, дело вот в чем. Мир сегодня унифицирован до предела. Ещё Маркс указывал, что одинаковые условия жизни стирают границы и унифицируют человека. Тогда во времена Маркса ещё действительно были разные цивилизации, сегодня же весь мир стал «западом». В таких условиях люди, особенно в городах, особенно молодые просто не могут не становиться хотя бы немного людьми мира. И им объективно интересно стирание границ, а не нагромождение новых. В Уфе, Казани и Якутске людям скорее хочется открывать мир, чем отгораживать себя от мира ещё одной дополнительной границей. Зачем Якутии огораживаться от мира ещё одной границей и убеждать себя, что вокруг них орки? Хотите или нет, но Россия и русский язык – это первое окно для народов России в большой мир? И люди, становясь людьми мира, преодолевая этническую узость, а это происходит в городах, воздух которых всё ещё делает человека свободным, заинтересованы в более широком доступе к миру. Это значит, что английский язык для них важнее сохранения этнических традиций. Таково объективное движение истории, которая давно уже проехала остановку, на которой решил окопаться Илья Пономарев. Бесперспективно! И ещё по мотивам разговора добрых людей. Россия, конечно, никакая не империя, а обычное национальное государство. И если мерить цивилизованность и «западность» развитием капитализма, степенью вовлеченности в мировое разделение труда, то Россия значительно более цивилизованная и западная страна, чем Польша, республики Прибалтики, не говоря уже о провинциальной Украине, а Москва даст фору любой европейской столице, уступая может только Нью-Йорку. В этом смысле Путин или то, что с ним случилось – это скорее эксцесс, хотя, увы, и закономерный для России. Ну, произошло с Россией внезапное обострение старой хрони. Президент России увидел (правильно кстати), что глобальная капиталистическая система пошла в разнос и решил, раз так, то теперь он и сам может стать «владычицей морскою». Но подвела оптика, высота оказалась значительно выше, чем представлялось. Это, вообще, известный оптический фокус. Так у десантников при прыжках с парашютом одна из главных опасностей – ветер, способный при приземлении превратить парашют в парус, который потащит десантника по земле с бешенной скоростью, как привязанного к лошади. Чтобы этого не случилось, десантников учат при приземлении сразу же вскакивать, оббегать парашют и гасить купол, не давая тому наполниться и превратиться в парус. Одно время нашли, казалось бы, простое решение. Сделали парашют с отстреливающейся одной лямкой, тогда при любом ветре он не натянется, а будет просто двигаться вокруг приземлившегося десантника. Но на практике получилось вот что. Прыгая с километра или выше, десантники начинали отстреливать лямку парашюта за 10-15 метров, потому что после километра им казалось, что это уже совсем рядом. В итоге разбивались. Что-то подобное произошло с Путиным, который правильно увидел тенденцию, но не оценил оставшуюся стойкость системы. При этом, как мы понимаем, он не хотел систему ломать, а только перестроить под себя, став той самой новой «владычицей морскою». Но, что-то пошло не так.